История Буковины хранит множество трагических страниц, одна из которых – судьбы тех, которые стали жертвами советских репрессий. После Второй мировой войны многие украинские военные и гражданские из Буковины оказались в лагерях ГУЛАГа. Их имена умалчивали, а воспоминания о них передавали шепотом. Кто они были, где отбывали наказание и что мы знаем о тех, кто вернулся или не вернулся домой? Сегодня, когда Украина снова борется за свободу, возвращение памяти об этих людях становится актом справедливости и чествования, пишет yes-chernivtsi.com.ua.
Три судьбы одной семьи: как советская карательная машина уничтожала любое сопротивление
Система советских репрессий была не просто жестокой: она была всеобъемлющей. Каждый, кто хоть немного выходил за рамки советской идеологии, рисковал оказаться за решеткой, в лагере или даже не дожить до суда. Особенно беспощадными были военные трибуналы. Они не знали жалости к «врагам народа» — членам ОУН и УПА, к тем, кто имел с ними хотя бы малейшую связь. Трагическая история семьи Григоряков из села Мариничи на Путильщине – яркое и болезненное свидетельство того, как репрессивная машина перемалывала судьбы, поколения и целые семьи.
Григоряк Николай Яковлевич 1893 года рождения служил благодарностью в сельской церкви. В послевоенное время священнослужители и церковные деятели часто подозревались во враждебной агитации или поддержке националистического подполья. Его арестовали 16 марта 1953 сотрудники управления МГБ в Черновицкой области. Формальное обвинение – связи с ОУН и пособничество воинам УПА, хотя в то время активных действий УПА на Буковине уже не было. 15 мая того же года военный трибунал МВД приговорил его к 25 годам исправительно-трудовых лагерей и 5 лет лишения политических прав с конфискацией имущества. Николая Григоряка отправили в печально известный Дубравлаг в Мордовской АССР – один из крупнейших ГУЛАГов на территории СССР.
Вместе с отцом была репрессирована и дочь Мария. Женщина имела только семиклассное образование, но этого было достаточно, чтобы обвинить его в участии во враждебной деятельности. Ее также приговорили к 25 годам лагерей и отправили в то же место. Однако и этой советской системе казалось недостаточно. Племянницу Николая Яковлевича, Клавдию, также заключили в тюрьму. Она была секретарем сельсовета, активной комсомолкой и имела то же семиклассное образование. Ее осудили по тем же основаниям – связь с ОУН и содействие УПА. Наказание – те же 25 лет, которые она отбывала в Тайшетлаге в Иркутской области. Уволили ее в июле 1956 года, а реабилитация наступила только в 1992-м.
Марию уволили 9 мая, в День Победы, после смерти Сталина. Однако официальная реабилитация прошла только в марте 1992 года. В тот же день был реабилитирован и отец Николай Яковлевич.
Три репрессированных судьбы из одной семьи – символ того, насколько глубоко и несправедливо советская система затрагивала человеческие жизни. Бессудные обвинения, лагеря, десятилетия страха и унижения, а затем – запоздалая, молчаливая реабилитация.
Борьба без оружия: судьбы воинов УПА
В черновицких архивах серии «Реабилитированные историей» хранятся дела о сотнях буковинцев, осужденных за участие в вооруженном или информационном сопротивлении советской власти. Часть из них – воины УПА, действовавшие на Северной Буковине в последние годы войны и после 1944 года. Многие не имели возможности организовать масштабные боевые акции, как на Волыни или в Карпатах, но все равно оставались подпольщиками.
Некоторые прятали повстанцев, носили открытки, прятали оружие. Сам факт сотрудничества или знакомства с представителями ОУН/УПА становился основанием для ареста. Судебные решения выносились на базе доносов, частенько без права на защиту. Такие дела сохранились в архивах СБУ и упоминаются в краеведческих публикациях.
Большинство осужденных отправлялись в Сибирь или на Север России – лагеря Коми, Воркута, Магадан. Их держали отдельно, пытались психологически сломать, использовали в качестве «антисоциального примера». Однако даже в неволе буковинцы сохраняли достоинство. В лагерях существовали кружки повстанческой культуры, издание самиздата, подпольная литература.
Выжить и помнить: правда о репрессиях на Буковине
Летом 2024 года Черновицкое областное общество политзаключенных и репрессированных отметило 30 лет со дня создания. По этим цифрам – тысячи человеческих трагедий. А еще две личные трагедии в семьях, женщины из которых до сих пор отстаивают возвращение правдивой истории.
Ольге Аныч из Вижниччины было всего полгода, когда в 1944 году за мамой пришли энкаведисты. Привычное утро превратилось в начало многолетнего ада. Ольга вспоминает, что шесть недель их везли в товарных вагонах – вместе с детьми, стариками, больными. Люди умирали от голода и холода. Тех, кто не дожил до конца поездки, выбрасывали из вагонов на остановках.
Их взорвали в глухом Коми-Пермяцком округе. Женщин с детьми поселили в старой конюшне среди тайги. Мама Ольги работала на лесоповале – только тогда семья получала 400 грамм хлеба. Ольга Григорьевна вспоминала, что мама приходила замерзшая, голодная. Дети выживали тем, что ходили по домам и просили хоть что-нибудь поесть. Она ходила в школу в старой фуфайке и внучках. И когда кто подарил ребенку изорванные кирзовые сапоги – это было невероятное счастье! В восемь лет она впервые отведала булочку…
В родную Вижницу Ольга вернулась только в 1968 году. Теперь она – глава Вижницкого районного общества политзаключенных и репрессированных. Женщина много рассказывает о пережитом, потому что понимает: молчать – значит разрешить повторение. Особенно она ценит встречи со школьниками, до которых доносит правдивую историю, которую пережила лично. Муж Иван – тоже был репрессирован. Вместе они уже больше 60 лет.
Галина Бойко, нынешняя глава областного общества репрессированных и политзаключенных, также из семьи репрессированных. Ее мать была членом ОУН. И когда в 1991 году, когда общество репрессированных создавалось, не все отважились вступить. Многие боялись. На подсознательном уровне было убеждение: лучше помалкивать. Но впоследствии количество выросло до 10 тысяч. В 2024 году живых осталось 330…
За три десятилетия своей деятельности общество сделало многое для того, чтобы восстановить историческую правду: организовывало митинги за независимость, обнародовало фамилии палачей, искало могилы воинов УПА, ставило кресты и часовни в честь борцов.
За два слова – 10 лет Сибири: история семьи Штефуряков
В первой половине XX века миллионы стали жертвами политических репрессий. В тюрьмах и лагерях они отбывали наказание просто за то, что были украинцами. Тогда из Буковины были депортированы почти две тысячи семей. Одной из таких была семья Марии Штефуряк из Путильщины. Семье пришлось пережить невероятные испытания из-за того, что ее отец когда-то на улице сказал знакомому товарищу: «Слава Украине». Тот молча услышал и передал эту фразу руководству. Уже через несколько дней отца арестовали и осудили на 10 лет лагерей.
Мария вспоминает, как месяц ехали в дырявых вагонах в далекую Сибирь, где приходилось жить в холодных бараках и работать на кедровом лесоповале. Даже в ссылке она была старательной – это помогло ей получить место в швейном училище и найти работу.
Несмотря на притеснение и жестокость карателей, люди не теряли любви к родной земле, пели песни об Украине, помнили свои традиции. «Украина, Украина, мы за тебя терпим, мы за тебя, родная мать, жизнь свою отдадим», вспоминала Мария слова, которые помогали выжить.
Сегодня, как и 80 лет назад, на родную землю ступила нога врага. И сейчас так же безжалостно пытают людей – только за любовь к Украине. Но Мария Алексеевна убеждена: украинцы выстоят и победят, потому что история учит нас ценить свободу и бороться за нее до конца.
В 2023 году ее сын Николай Штефуряк восстановил на историческом месте в Усть-Путили единственную в области тайник-музей. Она сегодня является настоящим паломническим местом для патриотов, гостей края. Для туристов и детей, которые с экскурсиями приходят к символическому холму. Здесь он рассказывает истории повстанцев, которые отдавали жизнь за Украину и учит молодое поколение, что мы должны не только ценить их подвиг, но и продолжить его. Ибо пока враг врывается в дом, не имеем права быть слабыми.